Наука и техника | Евгеника | Евгеника: вектор - совершенство!

Что такое евгеника?

Евгеника в переводе с греческого — рождение лучших. Это направление человеческой мысли ищет пути улучшения наследственных качеств человека, используя генетические принципы. Первым, решившим скорректировать природу человека, был Платон (428-347 гг. до н. э.). В своем труде "Политика" он пропагандировал государственное регулирование браков, объясняя, как следует подбирать супругов, способных рождать детей с выдающимися физическими и нравственными характеристиками. В древней Спарте селекцию людей проводили кардинальнее, уничтожая младенцев, не обладающих физическими качествами, необходимыми для будущего воина.

Отцом евгеники, так же как и автором ее названия, стал Фрэнсис Гальтон. В 1869 году он, проанализировав родословные талантливых людей, пришел к двум выводам:

1) гениальные способности наследуются,

2) каждый человек несет в себе груз наследственных признаков, что выражается в характере, интеллекте, болезнях. Условия жизни и обучение уже просто наслаиваются на наследственность.

В основе евгенического взгляда на жизнь и размножение лежит великая Эволюционная Доктрина, впервые обрисованная Дарвином в вышедшей в 1859 году работе "Происхождение видов посредством естественного отбора или сохранения избранных рас в борьбе за существование".

Гальтон немедленно принялся за научное изучение человеческого разнообразия, человеческих талантов, наследования и развития цивилизационной способности. К 1865 г. он издал две важных статьи, которые имели общее название "Наследственные Талант и Характер". В 1869 г. он издал книгу "Наследование Гениальности: Расследование ее Законов и Последствий", в которой он объединил науку (которая позже получит название "человеческая генетика") с понятиями применения методов отбора для выгоды человечества, в 1883 г. названных евгеникой.

По словам Гальтона, евгеническая наука должна дать лучшие образцы человеческой природы, как в смысле расы, так и в смысле того, что он называл "индивидуальным напряжением крови", — одним словом, лучших представителей человеческого рода. Гуманитарная цель евгеники была окончательно сформулирована Гальтоном в 1908 году: "Я думаю, что было бы возможно заменить естественный отбор другими процессами, которые являются более милосердными, хотя и не менее эффективными". Чтобы изучать наследственность, Гальтон ввел новые методы, став "отцом" не только евгеники, но и современной статистики.

В то время к нему присоединился молодой специалист в области прикладной математики и социальный активист Карл Пирсон, позже ставший главным соратником и биографом Гальтона. Карл Пирсон обобщил математические основы гальтоновских статистических концепций и далее развивал статистику в его поисках евгенической науки. Это был один из наиболее влиятельных ученых своего времени, который пропагандировал евгенику в книгах "Национальная жизнь с точки зрения науки" (1901) и "Природа и питание: проблема будущего" (1910).

Период вплоть до 1930-х был расцветом евгеники в науке, обществе и законодательстве во всем мире (Норвегия, Швеция, Дания, Финляндия, Соединенные Штаты, Эстония, Вольный город Данциг, Швейцария, Англия, Бермуды, Канада, Мексика, Япония, Германия).

Многие гуманитарии как левой, так и правой ориентации считали возможным и желательным улучшить человеческий род и предотвратить страдания человека раньше, чем оно возникнет как факт. Евгенические идеалы разделяли Бернард Шоу, Герберт Уэллс, Уинстон Черчилль, Теодор Рузвельт. Институт Карнеги в Вашингтоне совместно с Фондом Гарримана осуществляли финансирование евгенических проектов под руководством генетика Чарльза Давенпорта.

С такой широко распространенной поддержкой евгеника могла бы продолжать развиваться как главный компонент общественного прогресса, но в рамках евгенического движения развивались ереси. Возникло противоречие между теми, кто увлекся "улучшением расы", и теми, кто считал более важным заниматься предотвращением генетически наследуемых болезней, что вылилось в спор между идеями положительной и отрицательной евгеники. В то же самое время евгенический идеал подвергся массированной атаке всех реакционных направлений, преданных идеям эгалитаризма. Началась эпоха интенсивной эмоциональной борьбы, которая и сегодня доминирует в академических кругах и в средствах массовой информации. Эта борьба ныне вылилась в вопрос о политической корректности, о "недопустимости" исследований в области генетики поведения и запрете права распространять информацию о роли наследственности в формировании пределов человеческих способностей и поведения.

В России сторонниками евгеники были крупнейшие биологи и генетики: Н. К. Кольцов, А. Ф. Филипченко, А. С. Серебровский. Изучение умственных способностей как количественного признака нашло отражение в создании специальной анкеты, которая распространялась среди Петроградской интеллигенции. Эти работы по распространению и анализу анкет были начаты в 1921 г. по предложению Н. К. Кольцова — главы московской генетической школы. Сам подход был весьма разумным в условиях ограниченных материальных возможностей для экспериментальной работы в то время. Базой исследования служило Бюро по евгенике при Комиссии по естественным производительным силам России (КЕПС), организованное Ю. А. Филипченко в 1921 году одновременно с Ленинградским отделением Русского евгенического общества. Материалы 605 анкет, собранных Ю. А. Филипченко, послужили основой для ряда статей по наследственности человека, из которых особо следует отметить работу "Интеллигенция и таланты", опубликованную в 1925 г. в журнале "Известия бюро по евгенике" — издании, также основанном этим выдающимся ученым. В упомянутой статье ученый рискнул дать определение интеллигенции, хотя и осознавал, что "определение это далеко не совершенное, но такова уж судьба почти всех определений": "Под интеллигенцией мы понимаем представителей тех профессий, занятие которых связано с большой умственной работой и требует, с одной стороны, долгой выучки, с другой — наличия известных способностей". В этой же статье он отмечает, что гены от благоприятного сочетания которых зависит проявление талантов, распространены среди всех слоев общества. В то же время наибольшая их концентрация обнаруживается в среде интеллигенции. Именно по этой причине ближайшие предки высоко одаренных людей чаще всего относятся к среде интеллигенции.

В самые древние времена, когда люди остро ощущали недостаток пищи, часто практиковалось умерщвление стариков и больных — тех, кто не мог прокормить себя сам. По мере развитии цивилизации люди наоборот, стали заботиться о стариках как носителях мудрости, особенно если учесть, что письменности еще не было (не путать мудрость и возраст, сказанное не относилось к впавшим в маразм), а также начали коллективно заботиться о детях. Однако, людям свойственна инерционность мышления. Люди смотрят на внешние признаки, а не на внутреннее содержание, ведь это требует куда меньше знаний и мудрости.

Судите сами. Внутреннее содержание: по возможности надо улучшать воспитание детей и возможности накопления знания. То есть, при дальнейшем прогрессе необходимо заботиться о том, чтобы не пропадали знания, накопленные ранее (обратите внимание, что устная традиция уже отошла в прошлое), и чтобы последующие поколения были более здоровыми, умными и т. д. — по всем параметрам. В описанной ситуации они судят по внешним параметрам.

Скудные условия существования: никого лишнего. Сносные условия: можно позаботиться о тех, кто не в состоянии делать это самостоятельно (стариках, детях). Что же получаем при переходе к третьему этапу, используя внешние признаки? Продолжение этих самых признаков, а именно: заботиться надо обо всех сирых и убогих, в том числе и умственно, в том числе и от рождения... Забыты причины перехода ко второму этапу, и уже мало кого волнует, для чего это делается. Было принято заботиться о стариках, будем заботиться и о дегенератах. Это еще один повод гордиться собой — какие мы добрые, милосердные и гуманные. При этом практически никто не задумывается над таким нюансом: прежние категории, находившиеся под призором, не производили потомства. Старики (за редким исключением) уже на это неспособны, у детей это в будущем. А здесь получаем категорию населения, о которой заботятся (за счет полноценных!), и при этом оставляется возможность для размножения.

Реально страшны не те немногочисленные дебилы, которые не могут даже есть самостоятельно — им редко предоставляется возможность произвести потомство, отклонения в физиологии чаще всего слишком велики. Реальная опасность происходит от членов общества, которые считаются полноценными, юридически дееспособными, но которые от рождения обладают невысоким интеллектом. Они делают свою работу (могут ямы копать, а могут не копать), получают за это деньги, и, в общем, вполне себя обеспечивают. Но рассмотрим это с точки зрения генофонда человечества. Именно такие люди в своих ДНК несут острую угрозу для нации. В случае передаваемых па наследству болезней это очевидно, для интеллектуальных свойств это не так бросается в глаза (однако, четко подтверждается исследованиями интеллекта, образа жизни и т. д. однояйцовых близнецов, которые были разлучены в детстве и воспитывались разными людьми, иногда даже в разных странах).

Когда же изменился естественный ход эволюции для человека? По моему мнению, это произошло дважды. В первый раз когда с развитием умственных способностей наиболее умные люди стали цениться наравне с самыми сильными (тогда большинство таковых становились жрецами), поскольку давали племени то, что не ног дать никто иной — излечение болезней, изготовление инструментов, изобретение чего-то нового, облегчающего жизнь. Такие люди передавали знания по наследству или избранным ученикам — и те, в свою очередь, становились хранителями Знания в племени. Второе изменение в ходе естественной эволюции произошло тогда, когда уровень развития человечества позволил выживать не только самым сильным или самым умным, действительно ценным для своего рода, но — всем.

Современное развитие науки и техники позволяет сохранять жизнь тем, кто родился с серьезнейшими физическими патологиями. Но, не взирая на вопли моралистов, позволю себе задать вопрос: зачем?

Что отличает человека от животных? Способность мыслить абстрактно и логически, пользоваться разумом, а не инстинктами. К сожалению, большинство поступает наоборот. Тот факт, что они умеют говорить, вовсе не означает, что их инстинкты значительно отличаются от животных.

Вспомним древнюю Спарту. Жестоко? Но почему вы считаете это жестоким? Позволить выжить неполноценному ребенку по меркам того времени — это значило затратить на него время и ресурсы, но он все равно был бы убит в первом же сражении. Не логичнее ли сделать это сразу, с меньшими потерями для общества и — специально для гуманистов — пока мать еще не привязалась к нему? В Спарте детей рождали осмысленно — требовались воины. В те времена спартанцы и были лучшими воинами — цель была достигнута. В современном мире, когда мускульная сила превратилась в нечто эстетское, необходимым условием самостоятельного выживания является интеллект.

Так почему же не производить отбор по интеллекту, аналогичный отбору по физическим параметрам, принятым в Спарте? Более того, сейчас нет необходимости сбрасывать со скалы тех, кто не соответствует высоким критериям интеллектуальной элиты — всегда необходимы фермеры, рабочие, дворники и прочие представители профессий, не требующих умения мыслить. Но критерием развития человечества является именно его способность мыслить. Так почему же таким "противоестественным" является совершенно логичное требование ввести контроль над рождаемостью в тех слоях населения, потребность в которых для развития общества отсутствует?

Века промывания мозгов всякого рода гуманистами привели к тому, что людям отказано в праве на эвтаназию — единственную возможность уйти достойно, а не угаснуть в старческом маразме, живя растительной жизнью, когда от человека остается лишь сморщенная оболочка. На том же основании (милосердие — всем и в принудительном порядке!) существуют специальные заведения, в которых существуют (не могу написать "живут") идиоты от рождения — те, кто не может даже есть самостоятельно, но в которых силами квалифицированного медицинского персонала поддерживается не жизнь, но простое функционирование внутренних органов — до самой их естественной смерти.

Аналогичные действия происходят и на уровне социума — вспомните учебу в школе, когда в одном и том же классе сидят как двоечники, так и те, для кого школьная программа тесна? Почему не разделить их на самом раннем этапе, а не заставлять учителя поневоле ориентироваться на средний уровень, давая ненужные сведения первым (которые они забудут через неделю) и не давая развиваться вторым?

Возможно, для большинства это простой вопрос, но я не в состоянии на него ответить — ПОЧЕМУ, СТРЕМЯСЬ УЛУЧШИТЬ ВСЕ ОКРУЖАЮЩЕЕ ЕГО, ЧЕЛОВЕЧЕСТВО НЕПРЕРЫВНО УХУДШАЕТ СЕБЯ?!

Как получилось так, что идея предотвращения человеческих страданий, моральных и физических, стала рассматриваться как большее зло? Этим мы обязаны активному внедрению эгалитаристской идеологии, которая насаждается далекими от здравого смысла политиканами и тиражируется средствами массовой информации. В конечном итоге они преуспели в создании табу относительно факта биологических различий. Несмотря на то, что сегодня наука быстро развивается в отношении понимания роли наследственности в формировании человеческих способностей, слишком много людей не сознают важность этого — из-за убежденности во "всеобщем равенстве", которая насаждается с начальной школы, хотя нет, наверное, такого более несхожего друг с другом существа как человек.

Человечество во все века, начиная с неолита, как доказывает в своей книге Р. Пирсон, имело глубокую веру в важность наследственности и расы. Эта вера преобладала с самых ранних времен до середины XIX столетия, когда смутные верования старых эпох стали доказываться наукой.

К настоящему времени создалась целая псевдонаучная идеология, которая пропагандирует полную унификацию человечества. Новые радикалы в американской социальной науке нашли удобным преуменьшить наследственность. Среди наиболее "выдающихся" представителей этой "науки" — лесбиянка и коммунистка Маргарет Мид, "мать американской антропологии", как ее называли сторонники и пропагандисты, и Исраел Ехренбург (известный также как Ашлей Монтагю). Карьера последнего была построена за счет ожесточенного похода против работы уважаемых ученых типа Карлетона Куна, который считал расу жизненным явлением и продуктом человеческого развития.

К несчастью, последующие мировые события внесли огромный вклад в рост антиевгенического эгалитаризма. Не самым последним фактором были страдания, связанные с международной депрессией, которая последовала за первой мировой войной. После второй мировой войны умышлено дискредитировались термины расизм и нацизм, чем не преминули воспользоваться апостолы эгалитаризма, жульнически поставившие знак равенства между евгеникой и нацизмом. В этом не больше правды и не больше смысла, как если бы кто-нибудь потребовал осудить и запретить санитарию или операционную хирургию только потому, что наука Третьего рейха была хорошо развита в этих областях. Забавно, впрочем, отметить, что немецкие Народные Суды всего лишь повторяли американскую евгеническую политику. Еще в 1930 году Гитлер признавался своему экономическому советнику Вагенеру: "Я с большим интересом изучил законы нескольких из американских штатов, предотвращающие воспроизводство для тех, чье потомство, по всей вероятности, оказалось бы безразлично или вредно для здоровья расы".

Антиевгеническая пропаганда была настолько массированной и одиозной, что практически стало недопустимо даже упоминать о возможности различий расы в поведении. В то же самое время на другом конце света свирепствовала лысенковщина, подвергнувшая гонениям всю генетику в Советском Союзе. Сделанное в конце 1930-х годов заявление Григория Лысенко о том, что наследственных черт не существует, и все черты определяются окружающей средой (эту сомнительную идею еще в XIX веке выдвинул Бокль), проложило путь для перекройки русского человека по сталинским лекалам.

Что до США, то здесь теория интеллекта, определяемого средой, создала законную основу для исков по обвинению в расовом цензе против тех учреждений, которые используют IQ-тесты и тесты SAT (в которых белые и азиаты постоянно показывают себя гораздо лучше, чем черные и латиноязычные американцы).

Неопределенное отношение ЮНЕСКО к евгенике — то за, то против — заслуживает внимания, ибо показывает, как процесс деторождения пытаются направлять в ту или иную сторону в сугубо политических целях. Брок Чисхолм, бывший директор Всемирной Организации Здравоохранения, высказал цель ЮНЕСКО таким образом: "Обязанность людей во всем мире — практиковать контроль над рождаемостью и смешанные браки с тем, чтобы создать одну расу в одном мире и под одним правительством". Подобные заявления прекрасно иллюстрирует то, как толкование евгеники, отвечающее идеалам гуманизма, восстанавливается в правах под лозунгом половой свободы и равенства рас, в то время как стремление основателей евгеники к нравственному и интеллектуальному совершенствованию вида по-прежнему проклинается как дьявольское наваждение.

Многие современные ученые все еще желают быть воспринимаемы как верующие в равенство и сосредотачивают внимание в своих работах на "общечеловеческих" ценностях. Они пытаются отрицать любое генетическое разнообразие среди существующих рас. Некоторые даже отрицают само их существование. Таким образом, проблему популяционную, медицинскую, научную подменяют воплями "о неравноправии". Но никто не говорит о неравенстве прав.

Вопросы евгенического оздоровления современных популяций встают перед человечеством все острее — с надвигающейся на человечество катастрофой "дисгеники", о которой предупреждает известный генетик Р. Линн.

И есть страны, которые внимают этому предупреждению. В Китае 1 июня 1995 г. вступил в силу новый "Закон о материнстве и детстве", который вводит некоторые евгенические процедуры. Агентство "Синьхуа", комментируя это, сообщило, что Китай в настоящее время имеет больше чем 10 миллионов поврежденных людей, чье рождение могло быть предотвращено, если бы такой закон вступил в силу раньше.

Тем временем, на Западе евгеника продолжает сталкиваться с активными попытками подавить ее распространение политически. Поскольку научный прогресс продолжает ускоряться, могут ли быть рациональные объяснения тому, почему не используются в целях оздоровления населения гуманитарные применения нормального генетического знания, которые могут осуществляться для выгоды человечества. Очевидно, мы продолжаем соскальзывать в эру антиинтеллектуального тоталитаризма?

Рассмотрим практическое применение некоторых евгенических принципов на практике в странах Скандинавии, а именно в Дании, Швеции. Норвегии и Финляндии. Начиная с конца 1920-30-х гт. правительства этих стран проводили широкомасштабную политику стерилизации умственно неполноценных. Не исключая вступления в брак, хирургическая операция стерилизации навсегда лишает возможности иметь детей, а значит, как подчеркивали защитники этой меры, прерывает передачу вредных генов наследственных отклонений и болезней.

В действительности, кроме скандинавских стран, а также культурно близких им Исландии и Эстонии, законы о стерилизации действовали только в Германии и США, где в целом ряде штатов политики, ученые и врачи добились принятия закона, известного под названием "Индианского", — по имени штата, в котором он впервые начал действовать в 1907 г.

Во всех скандинавских странах закон о стерилизации был принят в обстановке консенсуса, не встречая оппозиции ни в парламенте, ни в обществе, ни среди ученых и врачей. Что любопытно, главной движущей силой при разработке законопроекта и принятии его в парламенте были не правые, как в Америке и Германии, а социал-демократы. Более того, закон был составной частью их представлений о государстве всеобщего благоденствия, в котором слабым, больным и нуждающимся будет оказываться массированная социальная помощь. А планы социальной инженерии вдохновлялись ценностями рационально устроенного общества.

Было ли решение о стерилизации закономерным и логичным практическим выводом из того, что было известно науке о наследственности человека? Подобная постановка вопроса может показаться очень необычной, ибо в истории отечественной науки мы привыкли видеть конфликты иного рода, — когда к ученым не прислушивались, а непродуманные проекты, будь то планы поворота рек или повсеместного строительства атомных электростанций, принимались в обстановке ведомственности и подавления несогласных. Страх вырождения был одним из наиболее заметных феноменов европейской культуры второй половины XIX -первых десятилетий XX вв. Увеличение числа душевнобольных и прогрессивная "порча" человеческой природы — психической, физической и нравственной — рассматривались как установленный наукой факт.

Урбанизация активно началась во всей Скандинавии в последние десятилетия XIX. Она привела к тому, что все большее число умственно неполноценных и психически больных, которые ранее были на попечении семьи, соседей или местной общины, начинали зависеть от государства. Во всем мире серьезность этой опасности усиливалась тем, что меньше всего детей рождалось у наиболее образованных и обеспеченных, добившихся профессионального успеха городских жителей.

В 1924 г., как только в Дании пришло к власти первое социал-демократическое правительство, стал обсуждаться и закон о стерилизации. В созданную парламентом комиссию вошли врачи, ученые и юристы. В ее работе участвовал и Вильгельм Иоганнсен, один из самых видных генетиков, автор учения о чистых линиях, который ввел в науку сами термины "ген", "генотип" и "фенотип".

Разработанный законопроект о стерилизации умственно отсталых был принят парламентом в 1929 г., а в 1934 г. он был значительно ужесточен под влиянием Великой депрессии, остро поставившей вопрос о цене социальной политики. В отличие от многих других стран, рассматривавших принятие подобных мер, в Скандинавии закон не стал предметом политической борьбы. В датском парламенте против принятия закона голосовало только 6 депутатов-консерваторов. В Финляндии против принятия закона выступило несколько левых социалистов. Единственной группой населения, активно отвергавшей стерилизацию, были католики. Однако они были здесь крайне немногочисленны. По-видимому, католики не имели бы ничего против стерилизации или кастрации, если бы они использовались в качестве наказания, например, за сексуальные преступления, но не были бы самовольным улучшением, вносимым в предустановленное свыше устройство человеческого тела.

Само генетическое сообщество в Дании было немногочисленным, а Институт генетики человека был создан при Копенгагенском университете только в 1938 г. В этом плане Швеция резко отличалась от Дании и других стран Скандинавии. Сообщество генетиков было в Швеции наиболее многочисленным; в ней, единственной из скандинавских стран, существовало и организованное евгеническое движение. Несмотря на это, развитие евгеники следовало некоему общему образцу с практикой стерилизации как составной частью скандинавской модели социализма. Это тем более бросается в глаза, что на первых порах сами исследования в области евгеники отвечали облику "правой" и реакционной науки.

В 1909 г. в Стокгольме было основано общество расовой гигиены, и только годом позднее появилось первое генетическое общество — Общество Менделя. Примерно в это же время возник селекционный центр в Свалефе — один из первых в мире, в котором уже в это время началось соединение селекции и генетики. Нильсон-Эле, связанный с этим центром и получивший мировую известность благодаря исследованиям о наследовании количественных признаков, писал, что расовая биология бесконечно важнее, чем его собственные исследования.

В работах государственного Института расовой биологии, созданного в Упсале по специальному решению парламента в 1922 г., вопросы расы играли центральную роль. Его первый директор Герман Лундборг занимался антропологическим изучением потомства от межрасовых браков, сотрудничая при этом с коллегами в Америке. Вред межрасовых браков, упадок традиционных ценностей, отрицательное влияние индустриализации и урбанизации на состав населения, утрачивавшее самые ценные расовые элементы, антисемитизм — в эти идеологические тона в той или иной степени окрашивались евгенические исследования в Швеции того времени. Все резко изменилось после 1933 г., когда с приходом национал-социалистов к власти в Германии направление деятельности института подверглось критике. Социал-демократические политики отвергали расизм и, кроме того, стремились держаться подальше от всего, что напоминало нацизм. Новый директор Гуннар Дальберг был назначен во многом благодаря хорошим связям с левыми политиками, хотя сам институт предпочел бы видеть на этой должности другого ученого.

Экспедиционные исследования и работы в области физической антропологии были свернуты, а на место расовой биологии пришло изучение наследственных болезней — работа в больницах и архивах, эксперименты на животных с целью определения наследственной природы ряда соматических заболеваний. Именно тогда, в 1936 г., шведским парламентом был принят закон о стерилизации. Один из теоретиков шведской модели социализма Гуннар Мюрдаль охарактеризовал стерилизацию неполноценных как необходимый элемент великого социального процесса "приспособления" человека к современному городскому и индустриальному обществу. Стерилизация была частью социальной инженерии, по словам авторов, очень прочно связанной с другими ее составляющими.

Само понятие "приспособление" подразумевает, что стерилизация не сопровождалась прямым принуждением, как в нацистской Германии. Действительно, в документах, регулировавших стерилизацию в различных скандинавских странах, указывалось, что она не должна происходить с применением насилия. Зато использовались косвенные и цивилизованные формы принуждения, которые, как и следовало ожидать, были по-своему не менее эффективными. Умственно отсталого ребенка, как это было в Дании, могли по результатам тестов забрать в закрытое заведение, а условием возвращения домой поставить стерилизацию. Взрослого, находящегося в больнице, следовало заранее поставить в известность о намечаемой стерилизации и получить его согласие, но даже если он отказывался, рекомендовалось все равно начать подготовку к операции и говорить о ней с пациентом как о решенной, неизбежной и само собой разумеющейся вещи. Инстанции, принимавшие решение о стерилизации, могли в разных скандинавских странах различаться. Это могло быть министерство здравоохранения, просто два врача, комиссия, включавшая пастора, врача и представителя опеки или органов народного образования.

Хотя в скандинавских странах стерилизация применялась в значительно меньших масштабах, чем в Германии (лишь в 1942 г. ежегодное число стерилизованных превысило тысячу) многие эксперты в 1930-е гг. были готовы перейти и к более радикальным вариантам: стерилизации следовало подвергнуть бродяг, проституток и всех тех, кто отличался "предрасположением к антисоциальному поведению".

Поскольку социал-демократы заведомо не ассоциировались с нацистами, отказ от евгенической стерилизации произошел не сразу после второй мировой войны, какое-то время эта практика продолжалась в прежних или даже во все увеличивающихся масштабах. Область ее применения стала сужаться в 1950-е гг. А затем, как правило, в 1960-70-е гг., в разных скандинавских странах был формально изменен и сам закон.

В Скандинавии, где евгенические мероприятия не были предметом политических разногласий, евгеника стала частью страстного стремления к чистоте и здоровью. Желание очистить жизнь от всего старого, грязного и больного могло варьировать от приверженности телесной гигиене до желания создать, следуя евгенической программе, здоровых и крепких людей, свободных от дефектных генов. Необходимо задуматься над опытом этих стран, потому как в России на данный момент можно говорить о стратциде (биологический термин, означающий уничтожение лучших). Массовая алкоголизация, наркотизация, генетические отклонения из-за экологического загрязнения увеличивают число неполноценных детей. Снижение детской смертности, одновременно с падением рождаемости, уничтожает естественный отбор. Выживает и плодится генетически неполноценный элемент.

Что же делать?

Вот жесткое, хотя и спорное мнение Платона Янычарова: "Начинать внедрение евгеники надо с негативных мер — с отрубания "нисходящего хвоста" кривой нормального распределения, с выбраковки заведомо наихудших, особенно среди мужчин, от которых ожидаются дети неудовлетворительного качества, со стерилизации быдлячества и носителей генетических дефектов. Самая первая выбраковка с простейшими тестами — 5% женщин и 20% мужчин. Более тщательная выбраковка — 20% женщин и 50% мужчин. Критерии для выбраковки наихудших определить достаточно просто, а для выработки системы положительных критериев и тестов нужно время. Мерам негативной евгеники, например, выбраковке бомжей, алкоголиков, наркоманов, лишенных родительских прав, сексуальных меньшинств, непригодных к службе в армии или не желающих служить, легче всего обеспечить массовое понимание и поддержку народа, они не потребуют больших затрат. Они должны быть осуществлены сразу же, как только русские патриоты укоренятся у власти".

Евгеника и религия

Отношение к евгенике различных религиозных конфессий весьма неоднозначно. Порой оно становится предметом серьезных споров между ними. Для начала обсудим самое молодое евгеническое изобретение, вокруг которого в данный момент ведутся ожесточенные споры. Речь идет о клонировании.

Мотивы отвержения клонирования у православной церкви понятны. Во-первых, она опасается вмешательства в ту сферу, о которой мы знаем еще слишком мало. Выигрывая в чем-то одном, не проиграем ли мы нечто большее? Во-вторых, православная церковь опасается того, что клонирование будет направлено не во благо, а во зло. Например, использование клонированных людей как "запчасти" к людям появившимся на свет естественным путем является чудовищной, но, к сожалению, не самой страшной перспективой применения этого знания.

В реакции католического мира на клонирование гораздо больше специфически конфессионального, чем в реакции мира православного. Для католиков клонирование ставит серьезную богословскую проблему: будет ли наследоваться первородный грех людьми, появившимися без полового акта, а если будет, то как он будет им передаваться. Дело в том, что со времен Августина католики считают, что первородный грех передается через акт зачатия, потому что с актом зачатия связано некое "не должное удовольствие".

Брак допустим, и зачатие допустимо. Но, по слову латинского древнехристианского писателя Тертуллиана, "брак есть терпимое любодеяние". В эротическом наслаждении супруги теряют контроль над собой, наслаждаясь друг другом, забывают о Боге — и через эту лазейку в зачатый ими плод входит некая "порча"... А где же наслаждение у истоков той жизни, что получена путем операции над обычной, неполовой, соматической клеткой? Происхождение этой первичной клетки связано скорее с неприятностями. Так как же здесь будет передаваться "первородный грех"? Ведь человек, зачатый без наслаждения и без соития, по этой логике, оказывается не под властью первородного греха.

Православие же не видит здесь проблемы. Биология скорее подтверждает наше давнее убеждение: человек создан для бессмертия. Некоторые наши клетки (зародышевые) действительно бессмертны. Но поскольку клетка, взятая для клонирования, и существо, выращенное из нее, будут жить в нашем падшем мире, то дыхание "первородной" смертности, увы, все равно опалит ее. И не биологи, но лишь Тот, Кто Один имеет Бессмертие, может защитить нашу жизнь от смерти или вернуть нас к ней...

По мнению диакона Андрея Кураева, "православной интерпретации первородного греха клонирование никак не противоречит. Скорее наоборот — дискуссии о клонировании важны для православной полемики с католичеством и августинизмом". Вместе с этим он же заявляет: "Итак, на мой взгляд, само по себе клонирование не есть грех. Не есть нарушение какой-либо из сторон Библейского вероучения. Но слишком велика опасность греховного применения результатов клонирования, и потому разумнее и нравственнее было бы воздержаться от этих странных экспериментов. Вновь повторю: мы против клонирования".

Так же неодобрительно православие относится к вопросам эвтаназии, и абортов. Это и понятно. Церковь идет другим путем. Она направляет все силы и возможности на то, чтобы не допустить этих крайних мер. Все до необычайности просто: не блуди, не пей, не кури, не употребляй наркотики и тогда твое потомство будет здоровым. Это конечно упрощенный вариант семейного счастья. Обратимся к церковным книгам, которые дают четкие указания на то, как и с кем необходимо вступать в брак. Все эти положения — евгеника в чистом виде.

Запрещается вступать в брак лицам физически неспособным к брачному сожитию и душевно больным, лицам, состоящим в кровном и духовном родстве до четырех степеней по прямым и боковым родственным линиям. Препятствием вступления в новый брак также может стать расторжение предыдущего брака по причине прелюбодеяния. Не говоря, конечно, о таких, на первый взгляд, не имеющих прямого отношения к евгенике положениях, как родительское разрешение и единоверие вступающих в брак, которые при более детальном рассмотрении как раз и являются надежным барьером, защищающим от расового смешения и вступление в брак с больными.

Алексей Борисов
“Реванш”, N2, 2004 г.